Неточные совпадения
Бобчинский. Да вы поищите-то получше, Петр Иванович! У вас там, я знаю,
в кармане — то с правой
стороны прореха, так
в прореху-то, верно, как-нибудь
запали.
Мне остается сказать несколько слов о некоторых из якутских купцов, которые также достигают до здешних геркулесовых столпов, то есть до Ледовитого моря, или
в противную
сторону, до неведомых пустынь. Один из них ездит, например, за пятьсот верст еще далее Нижнеколымска, до которого считается три тысячи верст от Якутска, к чукчам, другой к югу, на реку Уду, третий к
западу,
в Вилюйский округ.
Все дома окрашены светло-серою краской, и хотя
в натуре одна
сторона улицы всегда обращена на север или восток, а другая на юг или
запад, но даже и это упущено было из вида, а предполагалось, что и солнце и луна все
стороны освещают одинаково и
в одно и то же время дня и ночи.
Но этот процесс роста и развития не есть движение
в сторону, к какой-то «интернациональной Европе», которой нигде на
Западе нельзя найти, это — движение вверх, движение всечеловеческое
в своей национальной особенности.
По дороге Дерсу рассказал мне, что исстари к
западу от Сихотэ-Алиня жили гольды, а с восточной
стороны — удэгейцы, но потом там появились охотники-китайцы. Действительно, манзовские охотничьи шалаши встречались во множестве. Можно было так соразмерить свой путь, чтобы каждый раз ночевать
в балагане.
После принятия
в себя Тайцзибери Иман поворачивает на
запад. Здесь он шириною около 140 м, глубиной 3–4 м. Дальше с левой
стороны в него впадают две маленькие речки: Шаньдапоуза [Сань-да-пао-цзы — третья большая заводь.] (8 км) и Кауланьтунь [Као-лян-тун — снежный поселок.] (15 км). Последнюю китайцы называют Динзахе (Золотая река).
Часов
в 8 вечера на
западе начала сверкать молния, и послышался отдаленный гром. Небо при этом освещении казалось иллюминованным. Ясно и отчетливо было видно каждое отдельное облачко. Иногда молнии вспыхивали
в одном месте, и мгновенно получались электрические разряды где-нибудь
в другой
стороне. Потом все опять погружалось
в глубокий мрак. Стрелки начали было ставить палатки и прикрывать брезентами седла, но тревога оказалась напрасной. Гроза прошла
стороной. Вечером зарницы долго еще играли на горизонте.
Поднявшись на Сихотэ-Алинь, я увидел, как и надо было ожидать, пологий склон к
западу и обрывистый — к востоку. Такая же резкая разница наблюдается
в растительности. С западной
стороны растет хвойный лес, а с восточной — смешанный, который ниже по реке очень скоро сменяется лиственным.
Река Сица течет
в направлении к юго-западу. Свое начало она берет с Сихотэ-Алиня (перевала на реку Иман) и принимает
в себя только 2 притока. Один из них Нанца [Нан-ча — южное разветвление.], длиной
в 20 км, находится с правой
стороны с перевалом на Иодзыхе. От истоков Нанца сперва течет к северу, потом к северо-востоку и затем к северо-западу.
В общем, если смотреть вверх по долине,
в сумме действительно получается направление южное.
Расспросив удэгейцев о дороге, мы отправились дальше и очень скоро дошли до того места, где Иман поворачивает на северо-запад. Здесь
в углу с левой
стороны примыкает к реке большая поляна. Она длиной 5 км и шириной около 2 км.
В конце ее находятся четыре фанзы.
Геология долины Синанцы очень проста. Это тектоническая долина, идущая сначала с юго-запада, а потом поворачивающая на север вдоль Сихотэ-Алиня. По среднему течению реки (с левой
стороны)
в местности Идагоуза [И-да-фоу-цзы — долина первой дороги.] встречаются осыпи из мелкозернистого гранита, а ниже фельзитовый порфирит, разложившийся апплит и миндалевидный диабаз с кальцитом и халцедоном.
Слово «картун», вероятно «гао-ли-тунь», означает «корейский поселок». Рассказывают, что здесь
в протоках раньше добывали много жемчуга. По другому толкованию «картун» означает «ворота». Действительно, на
западе за Картуном долина опять суживается. С левой
стороны к реке подходят горы Хынхуто [Хен-ху-дао — обычный тигровый путь.], а справа длинный отрог Вамбалазы.
За утренним чаем Г.И. Гранатман заспорил с Кожевниковым по вопросу, с какой
стороны ночью дул ветер. Кожевников указывал на восток, Гранатман — на юг, а мне казалось, что ветер дул с севера. Мы не могли столковаться и потому обратились к Дерсу. Гольд сказал, что направление ветра ночью было с
запада. При этом он указал на листья тростника. Утром с восходом солнца ветер стих, а листья так и остались загнутыми
в ту
сторону, куда их направил ветер.
В верхней части Тадушу течет с северо-запада на юго-восток. Истоки ее состоят из мелких горных ключей, которые располагаются так: с левой
стороны — Царлкоуза [Ча-эр-гоу-дзы — разветвляющаяся долина.], Люденза-Янгоу [Люй-дянь-цзы-ян-гоу — зеленое козье пастбище.] и Сатенгоу [Ша-тянь-гоу — долина с песчаными полями.], а с правой — Безыменный и Салингоу [Са-лин-гоу — долина, идущая с рассыпного хребта.]. Здесь находится самый низкий перевал через Сихотэ-Алинь.
Река Кулумбе течет по широкой заболоченной долине
в направлении с востока на
запад. Тропа все время придерживается правой
стороны долины. Лес, растущий
в горах, исключительно хвойный, с большим процентом кедра,
в болотистых низинах много замшистого сухостоя.
С Крестовой горы можно было хорошо рассмотреть все окрестности.
В одну
сторону шла широкая долина Вай-Фудзина. Вследствие того что около реки Сандагоу она делает излом, конца ее не видно. Сихотэ-Алинь заслоняли теперь другие горы. К северо-западу протянулась река Арзамасовка. Она загибала на север и терялась где-то
в горах. Продолжением бухты Тихой пристани является живописная долина реки Ольги, текущей параллельно берегу моря.
То, что я увидел сверху, сразу рассеяло мои сомнения. Куполообразная гора, где мы находились
в эту минуту, — был тот самый горный узел, который мы искали. От него к
западу тянулась высокая гряда, падавшая на север крутыми обрывами. По ту
сторону водораздела общее направление долин шло к северо-западу. Вероятно, это были истоки реки Лефу.
Рано мы легли спать и на другой день рано и встали. Когда лучи солнца позолотили вершины гор, мы успели уже отойти от бивака 3 или 4 км. Теперь река Дунца круто поворачивала на
запад, но потом стала опять склоняться к северу. Как раз на повороте, с левой
стороны,
в долину вдвинулась высокая скала, увенчанная причудливым острым гребнем.
На рассвете (это было 12 августа) меня разбудил Дерсу. Казаки еще спали. Захватив с собой гипсометры, мы снова поднялись на Сихотэ-Алинь. Мне хотелось смерить высоту с другой
стороны седловины. Насколько я мог уяснить, Сихотэ-Алинь тянется здесь
в направлении к юго-западу и имеет пологие склоны, обращенные к Дананце, и крутые к Тадушу. С одной
стороны были только мох и хвоя, с другой — смешанные лиственные леса, полные жизни.
У них и у нас
запало с ранних лет одно сильное, безотчетное, физиологическое, страстное чувство, которое они принимали за воспоминание, а мы — за пророчество: чувство безграничной, обхватывающей все существование любви к русскому народу, русскому быту, к русскому складу ума. И мы, как Янус или как двуглавый орел, смотрели
в разные
стороны,
в то время как сердце билось одно.
Распущенность ли наша, недостаток ли нравственной оседлости, определенной деятельности, юность ли
в деле образования, аристократизм ли воспитания, но мы
в жизни, с одной
стороны, больше художники, с другой — гораздо проще западных людей, не имеем их специальности, но зато многостороннее их. Развитые личности у нас редко встречаются, но они пышно, разметисто развиты, без шпалер и заборов. Совсем не так на
Западе.
С одной
стороны, я непосредственно предпочитал романтизм классицизму, и мне противна, как я уже говорил, реакция против романтизма на
Западе в период между двумя войнами.
«Сосредоточиваясь, углубляясь, замыкаясь
в самом себе, созидался человеческий ум на Востоке; раскидываясь вовне, излучался во все
стороны, борясь со всеми препятствиями, развивался он на
Западе».
Русская Церковь, со своей
стороны,
в настоящее время, если не ошибаюсь, ставит перед собой подобную цель из-за происходящего на
Западе возмутительного и внушающего тревогу упадка христианства; оказавшись перед лицом застоя христианства
в Римской Церкви и его распада
в церкви протестантской, она принимает, по моему мнению, миссию посредника — связанную более тесно, чем это обычно считают, с миссией страны, к которой она принадлежит.
От Олона до Табандо около 40 км. Здесь река прижимается к правому краю долины, а слева тянется огромное болото. Горы отходят далеко
в сторону и теряются
в туманной дали на юго-западе.
Порой сквозь туман было видно темное небо, покрытое тучами. Они шли совсем не
в ту
сторону, куда дул ветер, а к юго-западу.
Мы с Дерсу прошли вдоль по хребту. Отсюда сверху было видно далеко во все
стороны. На юге,
в глубоком распадке, светлой змейкой извивалась какая-то река; на
западе в синеве тумана высилась высокая гряда Сихотэ-Алиня; на севере тоже тянулись горные хребты; на восток они шли уступами, а дальше за ними виднелось темно-синее море. Картина была величественная и суровая.
Отсюда, сверху, открывался великолепный вид во все
стороны. На северо-западе виднелся низкий и болотистый перевал с реки Нахтоху на Бикин.
В другую
сторону, насколько хватал глаз, тянулись какие-то другие горы. Словно гигантские волны с белыми гребнями, они шли куда-то на север и пропадали
в туманной мгле. На северо-востоке виднелась Нахтоху, а вдали на юге — синее море.
Посеребренная луна склонилась к
западу. С восточной
стороны на небе появились новые созвездия. Находящаяся
в воздухе влага опустилась на землю и тонким серебристым инеем покрыла все предметы. Это были верные признаки приближения рассвета.
Между Унтугу и рекой Кузнецова горные породы располагаются
в следующем порядке: около ручья Унтугу-Сагды с правой
стороны виднеются выходы конгломератов из мелкой окатанной гальки, имеющие протяжение от северо-востока к юго-западу — 51° с углом падения
в 18°; далее, у мыса Хорло-дуони, — красные метаморфизованные лавы; еще южнее, около реки Кань-чжоу, — цветные чередующиеся слои базальтового туфа мощностью около 120–130 м и еще дальше — какая-то изверженная зеленокаменная порода со шлирами.
Печальное происшествие 14 декабря, которое он своим зорким взглядом провидел
в течение десятка лет и старался предупредить, уничтожив
в корне «военное вольнодумство», как он называл укоренявшиеся
в среду русского войска «идеи
запада», но находя постоянный отпор
в своем государе-друге, ученике Лагарпа, сделало то, что люди, резко осуждавшие систему строгостей «графа-солдата», прозрели и открыто перешли на его
сторону. Звезда его, таким образом, перед своим, как мы знаем, случайным закатом, блестела еще ярче.
То задувал с северо-запада, со
стороны степи, свирепый ураган; от него верхушки деревьев раскачивались, пригибаясь и выпрямляясь, точно волны
в бурю, гремели по ночам железные кровли дач, и казалось, будто кто-то бегает по ним
в подкованных сапогах; вздрагивали оконные рамы, хлопали двери, и дико завывало
в печных трубах.
Ичиги — созвездие Большой Медведицы; Кичиги — три звезды, которые видны бывают
в этой
стороне только зимой. С вечера Кичиги поднимаются на юго-востоке, а к утру «
западают» на юго-западе. По ним определяют время длинной северной ночи.
Так, глядя на зелень, на небо, на весь божий мир, Максим пел о горемычной своей доле, о золотой волюшке, о матери сырой дуброве. Он приказывал коню нести себя
в чужедальнюю
сторону, что без ветру сушит, без морозу знобит. Он поручал ветру отдать поклон матери. Он начинал с первого предмета, попадавшегося на глаза, и высказывал все, что приходило ему на ум; но голос говорил более слов, а если бы кто услышал эту песню,
запала б она тому
в душу и часто,
в минуту грусти, приходила бы на память…
— Ну, теперь мы — вольные птицы! — воскликнула Марья Николаевна. — Куда нам ехать — на север, на юг, на восток, на
запад? Смотрите — я как венгерский король на коронации (она указала концом хлыста на все четыре
стороны света). Все наше! Нет, знаете что: видите, какие там славные горы — и какой лес! Поедемте туда,
в горы,
в горы!
Ведь если 50 лет тому назад богатый, праздный и рабочий, безграмотный человек оба одинаково были уверены, что их положение вечного праздника для одних и вечного труда для других определено самим богом, то теперь уже не только
в Европе, но и
в России, благодаря передвижениям населения, распространению грамотности и книгопечатанию, трудно найти из богачей и из бедняков такого человека,
в которого бы не
запало с той или другой
стороны сомнение
в справедливости такого порядка.
Как бы ни старались
в отдельных частных чертах уменьшать бедствия этого времени, оно навсегда останется самым темным временем
в нашей истории XVIII века, ибо дело шло не о частных бедствиях, не о материальных лишениях: народный дух страдал, чувствовалась измена основному, неизменному правилу Великого преобразователя, чувствовалась самая тяжелая
сторона его
в жизни, чувствовалось иго с
Запада, более тяжкое, чем прежде иго с Востока — иго татарское.
Можно подумать, что с наступлением тьмы воздух делается звукопроницаемее. На
западе медленно угасала заря, а с другой
стороны надвигалась теплая июньская ночь. Над обширным водным пространством Амура уже витал легкий сумрак: облака на горизонте потускнели, и
в небе показались первые трепещущие звезды.
На южной дороге от Сюяна до Гайчжоу и на востоке
в местности Сорганчоу
в 25 верстах на северо-запад от Фынхуанчена происходят постоянные стычки с переменным успехом для обеих
сторон.
Но не поездка на низовья Волги наполняла
в эту минуту душу Теркина. Он то и дело поглядывал
в ту
сторону, где был
запад, поджидал заката; а солнце еще довольно высоко стояло над длинным ослепительно белым зданием рядов. Раньше как через полтора часа не покажется краснота поверх зеленой крыши гостиного двора.
— Дай бог тебе счастье, если ты веришь им обоим! — отвечала она, и рука ее играла густыми кудрями беспечного юноши; а их лодка скользила неприметно вдоль по реке, оставляя белый змеистый след за собою между темными волнами; весла, будто крылья черной птицы, махали по обеим
сторонам их лодки; они оба сидели рядом, и по веслу было
в руке каждого; студеная влага с легким шумом всплескивала, порою озаряясь фосфорическим блеском; и потом уступала, оставляя быстрые круги, которые постепенно исчезали
в темноте; — на
западе была еще красная черта, граница дня и ночи; зарница, как алмаз, отделялась на синем своде, и свежая роса уж падала на опустелый берег <Суры>; — мирные плаватели, посреди усыпленной природы, не думая о будущем, шутили меж собою; иногда Юрий каким-нибудь движением заставлял колебаться лодку, чтоб рассердить, испугать свою подругу; но она умела отомстить за это невинное коварство; неприметно гребла
в противную
сторону, так что все его усилия делались тщетны, и челнок останавливался, вертелся… смех, ласки, детские опасения, всё так отзывалось чистотой души, что если б демон захотел искушать их, то не выбрал бы эту минуту...
Виноградник был у царя
в Ваал-Гамоне, на южном склоне Ватн-эль-Хава, к
западу от капища Молоха; туда любил царь уединяться
в часы великих размышлений. Гранатовые деревья, оливы и дикие яблони, вперемежку с кедрами и кипарисами, окаймляли его с трех
сторон по горе, с четвертой же был он огражден от дороги высокой каменной стеной. И другие виноградники, лежавшие вокруг, также принадлежали Соломону; он отдавал их внаем сторожам за тысячу сребреников каждый.
— Вот так
в случае и весь город
запалим! Пусть московитяне поживятся головнями нашими вместо золота! — раздавались со всех
сторон возгласы.
Несмотря на уверение князя Никиты, что намек на возможность сватовства со
стороны Малюты за княжну Евпраксию был ни более, ни менее как шуткою
в дружеской беседе, несмотря на то, что сам князь Василий был почти убежден, что такая блажь не может серьезно
запасть в голову «выскочки-опричника», что должен же тот понимать то неизмеримое расстояние, которое существует между ним и дочерью князя Прозоровского, понимать, наконец, что он, князь Василий, скорее собственными руками задушит свою дочь, чем отдаст ее
в жены «царского палача», — никем иным не представлялся князю Григорий Лукьянович, — несмотря, повторяем, на все это, он решился, хотя временно, удалиться из Москвы, подальше и от сластолюбца-царя и от его сподвижников, бесшабашных сорванцов, увезти свое ненаглядное детище.
Я отхожу
в сторону и ничего не порчу, и… по крайней мере я не посеваю зависти одних к другим, как это на
Западе, где все гниет, а не понимают, отчего гниет?
— Вот так
в случае и весь город
запалим! Пусть москвитяне поживятся головнями нашими вместо золота! — раздавались со всех
сторон возгласы.
Юрий Эрастович добросовестно отдает нам все свое время. С утра до вечера мы репетируем на школьной сцене. А
в свободные часы томимся. Обе пьесы надоели нам смертельно. Интонации так прочно
запали в голову, что при самом даже горячем желании изменить их с нашей
стороны их не выбьешь ничем из памяти.
— Ну, это не совсем вежливо с их
стороны, — ворчал мой приятель, появляясь на пороге с самоваром, — я до смерти хочу пить, живым манером
запалю сию машину, а ты подожди. Если хочешь, ступай
в избу: церемоний не полагается.
Мы, то есть русские и преимущественно литераторы, обыкновенно держали себя
в стороне от всех этих споров, происходивших на
западе Европы.